Кто создал венчурный рынок и заработал на первых стартапах
Компьютер DEC PDP-1 в Музее компьютерной истории, Маунтин-Вью. Фото: Alexey Komarov / Wikimedia Commons. CC BY-SA 4.0
В 1957 году два инженера из Массачусетского технологического института искали деньги на собственный бизнес. Кен Олсен и Харлан Андерсон собирались делать электронное оборудование и арендовали помещение на бывшей текстильной фабрике. Их компания Digital Equipment Corporation, или DEC, получила $70 000 в обмен на 70% акций. Через несколько лет она стала одним из ведущих производителей мини-компьютеров.
Сделка с DEC стала одним из первых крупных успехов венчурного рынка. Но первые фонды появились еще раньше. Их создавали люди с разным опытом: преподаватель Гарварда, наследник крупного состояния, инвестиционный банкир и инженеры. Они научились зарабатывать на компаниях, которым еще предстояло доказать, что их разработки кому-то нужны.
Первые венчурные фонды
До появления профессиональных венчурных компаний рискованные новые предприятия во многом зависели от состоятельных семей. Семейный капитал позволял финансировать идеи, которым было трудно получить обычный банковский кредит. Однако такая поддержка оставалась привязанной к решениям отдельных владельцев состояния.
Поворотным стал 1946 год. В Бостоне появилась American Research and Development Corporation, сокращенно ARD, а в Нью-Йорке начала работать J.H. Whitney & Company. Обе организации вошли в число пионеров современного венчурного рынка.
ARD привлекала капитал за пределами семейного круга и передавала отбор проектов профессиональной команде. J.H. Whitney первоначально опиралась на деньги своего основателя, но также предлагала предпринимателям помощь в развитии бизнеса. Постепенно финансирование молодых компаний становилось самостоятельной профессией.
Жорж Дорио и ARD
Одной из центральных фигур нового рынка стал Жорж Дорио, профессор Гарвардской школы бизнеса. Во время Второй мировой войны он служил в американской армии и занимался вопросами разработки и снабжения. В 1946 году Дорио возглавил ARD.
В создании компании участвовали президент MIT Карл Комптон, финансист Ральф Фландерс, руководитель Massachusetts Investors Trust Меррилл Грисуолд и декан Гарвардской школы бизнеса Дональд Дэвид. Они объединили научную экспертизу, деловые связи и капитал, чтобы поддерживать новые предприятия.
Дорио считал, что работа инвестора продолжается после перечисления денег. ARD помогала руководителям выстраивать бизнес и оставалась рядом, когда возникали трудности. В ее портфель входили производители аналитических приборов, оборудования для очистки воды и других промышленных технологий. Самой известной инвестицией стала DEC.
DEC принесла сотни миллионов
В первом предложении Олсена и Андерсона было всего четыре страницы. Позднее они подготовили более подробный план, а ARD согласилась предоставить $70 000 акционерного капитала и отдельный заем на $30 000. Так в 1957 году началась история DEC.
Поначалу компания выпускала электронные модули для лабораторного оборудования. Первый компьютер PDP-1 появился в 1960 году, а модель PDP-8, представленная в 1965-м, помогла DEC занять ведущие позиции на рынке мини-компьютеров. Эти машины расширяли возможности инженерных и научных организаций, которым требовалась вычислительная техника меньшего размера и стоимости, чем большие универсальные компьютеры.
По исследованию профессора Гарвардской школы бизнеса Тома Николаса, к моменту распределения акций DEC между инвесторами ARD в 1971 году их стоимость достигла $355 млн. От первоначальной сделки до этого результата прошло около 14 лет.
DEC заметно повлияла на результат всего портфеля. В том же исследовании приведена историческая оценка: среднегодовая доходность ARD за 1946–1971 годы составила 14,7%, а без DEC была бы 7,4%. Одна удачная инвестиция могла изменить итог многолетней работы фонда. Именно такая возможность привлекала новых участников в венчурный бизнес.
Бывшая текстильная фабрика Assabet Woolen Mill в Мейнарде, где DEC начала работу в 1957 году. Фото: Percival Kestreltail / Wikimedia Commons. CC BY-SA 4.0
Уитни сделал ставку на сок
Другой пионер рынка, Джон Хэй «Джок» Уитни, происходил из богатой американской семьи. В 1946 году он создал J.H. Whitney & Company. Одним из его ключевых партнеров стал Бенно Шмидт, впоследствии управляющий партнер фирмы.
Один из ранних успехов J.H. Whitney связан с Minute Maid. Компания развивала производство замороженного концентрата апельсинового сока: продукт можно было хранить в морозильнике и разводить водой дома. По истории самой инвестиционной фирмы, часть работы над ним проходила даже на кухне ее нью-йоркского офиса.
В 1960 году Minute Maid приобрела Coca-Cola. Для растущей компании покупатель с развитой системой продаж стал следующим этапом развития, а для ее акционеров сделка создала возможность выхода из инвестиций. Этот пример хорошо передает разнообразие раннего венчура: новые потребительские продукты интересовали инвесторов наряду с электроникой.
Артур Рок нашел инженерам капитал
В 1957 году восемь специалистов ушли из компании Уильяма Шокли, одного из изобретателей транзистора. Среди них были Роберт Нойс и Гордон Мур. Они хотели продолжать работу с полупроводниками, но для собственного предприятия требовалось финансирование.
Помочь взялся Артур Рок, работавший в нью-йоркском инвестиционном банке Hayden, Stone & Co. Он нашел поддержку у промышленника Шермана Фэрчайлда и его Fairchild Camera and Instrument. Так появилась Fairchild Semiconductor.
Роберт Нойс, один из основателей Fairchild Semiconductor, с печатной платой. 1959 год. Фото: Intel Free Press / Wikimedia Commons. CC BY-SA 2.0
Сделка еще отличалась от привычного раунда современного стартапа: деньги предоставила промышленная компания. Но роль Рока уже была узнаваемой для венчурного инвестора. Он помог сильной инженерной команде создать собственный бизнес и связал ее с владельцем капитала.
В 1961 году Рок вместе с Томми Дэвисом основал партнерство Davis & Rock. По данным Гарвардской школы бизнеса, за 1961–1968 годы оно инвестировало $3 млн и вернуло своим инвесторам $100 млн. Успешным оказался уже портфель вложений, а опыт сопровождения технологических компаний можно было применять в следующих сделках.
Первое здание Fairchild Semiconductor в Пало-Альто. Снимок 2006 года. Фото: Dicklyon / Wikimedia Commons.
Из Fairchild выросла Intel
Fairchild стала важной школой для будущих основателей Кремниевой долины. В 1968 году Нойс и Мур ушли из нее, чтобы создать новую компанию. При регистрации она называлась NM Electronics, а затем получила имя Intel.
Рок вновь участвовал в финансировании. Согласно исторической хронике Intel, Нойс и Мур вложили по $245 000, сам Рок – $10 000. Еще $2,5 млн он привлек через конвертируемые долговые бумаги, которые предусматривали возможность обмена на акции. Рок стал председателем совета директоров.
Основатели Intel Гордон Мур (слева) и Роберт Нойс в офисе компании. 1970 год. Фото: Intel Free Press / Wikimedia Commons. CC BY-SA 2.0
Теперь предприниматели приходили к инвесторам с опытом создания успешного полупроводникового бизнеса. А инвестор уже знал, как они работают. Деловые связи, возникшие вокруг одной компании, помогали финансировать следующую.
В 1971 году Intel провела IPO и привлекла $6,8 млн. В том же году компания представила микропроцессор 4004. Венчурные деньги помогли запустить предприятие, которое впоследствии стало одним из ключевых производителей полупроводников.
Sequoia и Kleiner Perkins
В 1972 году появились две фирмы, которые впоследствии стали одними из самых известных на венчурном рынке. Дон Валентайн основал Sequoia Capital, а Юджин Кляйнер и Том Перкинс – Kleiner Perkins. Кляйнер был одним из той самой восьмерки основателей Fairchild Semiconductor.
Валентайн тоже хорошо знал полупроводниковую индустрию: до создания Sequoia он работал в Fairchild и National Semiconductor. Этот опыт помогал оценивать не только техническую сторону разработок, но и рынки, на которых компания могла вырасти.
Свой первый фонд объемом $3 млн Sequoia направила в том числе в Atari и Apple. В Atari фирма инвестировала в 1975 году, а уже в 1976-м производителя видеоигр приобрела Warner Communications. По воспоминаниям основателя Atari Нолана Бушнелла, Валентайн помогал ему разбираться с финансами быстро растущего бизнеса и требовательно обсуждал цифры на советах директоров.
Для основателей компаний появление таких фирм означало больше возможностей найти партнера, знакомого с их отраслью. Для вкладчиков фондов – возможность участвовать в росте нескольких молодых бизнесов через профессиональную управляющую команду.
Genentech открыла путь в биотех
Kleiner Perkins стала одним из первых инвесторов Genentech. В 1976 году компанию создали биохимик Герберт Бойер и Роберт Суонсон, молодой партнер Kleiner Perkins с инженерным образованием.
Суонсон увидел коммерческий потенциал исследований рекомбинантной ДНК – технологии, позволяющей соединять участки генетического материала. На ее основе можно было разрабатывать медицинские препараты, в том числе человеческий инсулин. Бойер принес научную экспертизу, Суонсон возглавил компанию, а Том Перкинс и Юджин Кляйнер вошли в совет директоров.
Genentech не стала самостоятельно строить всю систему продвижения лекарств. Компания договорилась о сотрудничестве с Eli Lilly, у которой уже были отношения с врачами и инфраструктура продаж. Партнерство позволяло сосредоточиться на исследованиях и разделить расходы на коммерциализацию.
В 1980 году Genentech привлекла $35 млн на IPO. По истории Kleiner Perkins, менее чем за час торгов ее акции подорожали с цены размещения $35 до $88. Интерес к компании показал, что фондовый рынок готов оценивать перспективы нового направления медицины, хотя разработка препаратов требовала времени и крупных вложений.
Вывеска у штаб-квартиры Genentech в Саут-Сан-Франциско. Фото: © BrokenSphere / Wikimedia Commons. CC BY 3.0
От первых сделок к индустрии
К началу 1980-х у предпринимателей появился круг профессиональных партнеров, готовых финансировать еще не сложившийся бизнес. Опытные инженеры создавали новые компании, инвесторы возвращались к знакомым основателям, а продажи и IPO позволяли возвращать капитал вкладчикам фондов. Успешные сделки привлекали на рынок новые деньги. Венчур переставал быть занятием отдельных богатых семей и становился индустрией, которая могла поддерживать целые направления – от микроэлектроники до биотехнологий.
